Главное отличие премии Yuna от других украинских премий в том, что Yuna есть, а других украинских премий нет. Это понятно даже сквозь зубоскальство идиота при виде Камалии. С этим придется смириться каждому, кто все еще рогом смотрит, кому безвкусно и старо, видите ли.
Пятая Yuna доступно показала, что далеко не все безвкусное и старое в этом контексте сводится к имени Камалии и чаще, в общем-то, вовсе обходится без нее. Буяет своей яркой жизнью в самой что ни на есть совковой форме. В примитивных шутках ведущего церемонии Павла Шилько, в его же с Потапом публичном междусобойчике, в беспорядочном чередовании номеров и отсутствии хоть сколько-нибудь внятной режиссуры церемонии, которая, в конечном счете, походит на ярмарку, где вот тебе гном под арфой, а вот раки вареные, а вот пахлава медовая, сладкая, вкусная. Вот этот цирк девятнадцатого века, все это и есть Yuna, а вовсе не жена миллиардера из ванной с шампанским, с ее музыкальной претензией на лавры.
Все это при том, что Yuna является действительно легитимным конкурсом, претендующим на объективный обзор музыкального контекста страны. Конкурсом с отлаженным механизмом, подразумевающим целый ряд этапов отбора, голосования, внушительный по масштабам пул жюри и сотрудничество с международной аудиторской компанией «Deloitte».
Зрелище по форме фантасмагорическое, тем не менее, в полной мере отображает не только музыкальную, но и социальную плоть общества. Что особенно показательно в ситуации, где украинец на кураже прощается с совком, выметая поганой метлой всяких Билык и Повалий — последние символы и напоминание о том унылом времени, которое вроде бы в прошлом и нас больше не касается.
Не удивительно, что Yuna тут как тут, ловит волну и включается в кампанию по декоммунизации всего на свете. С одной стороны берет солирующую партию в опере под названием «прощай, совок». С другой стороны отчетливо дает понять, что готова сказать «здравствуй» чему попало лишь бы скорее компенсировать, лишь бы заполнить пустоту, образовавшуюся после манипуляции с метлой.
Что попало не потому, что ума или сил не хватило, а потому что при всех потугах полутора украинских критиков в попытке еще и еще раз напомнить о надвигающейся новой эпохе с ее принципиально иным подходом, ничего нового в музыке за последний год не случилось. Как бы организаторы Yuna в лице ее директора не старались сместить акценты, демонстрируя нам готовность принять новое, внятного ответа в этом году получено не было.
Потому что история со ставкой на молодое и новое — все это про форму. Которая, конечно, преобразуется, ведь развиваются технологии, руки учатся крутить тумблеры, созревает менеджмент в индустрии, разучивается английский язык, шьются модные костюмы и отрастают бороды. При этом, по сути, все, начиная с Тины Кароль и Alyosha, заканчивая Brunettes Shoot Blondes, The Hardkiss, Бумбокс и даже The Erised – безликая масса, в которой отсутствует даже намек на индивидуальность, где через модный звук, яркий шмот и чистый английский, тем не менее, словно псориаз вылезает совок. Это то, чего не спрячет никакая форма.
И если вышеупомянутые артисты укладываются в хоть какую-то матрицу, то номинанты на «Открытие года» выглядят как полное недоразумением и просто не могут быть предметом серьезного разговора о новой украинской музыке. Потому что к музыке имеют весьма посредственное отношение. Будь то Алексеев или Мария Чеба, Регина Тодоренко и даже Кристина Соловий, если их и можно как-то обозначить, то лишь в контексте индустрии, с точки зрения бизнеса, что имело бы место в перечне стартапов Forbes, но точно не как культурное явление с претензией на новое слово в жанре.
Импотенцию «новой» музыки наилучшим образом иллюстрирует труп «Океан Эльзы», сумевший взять первенство в номинации «Лучшая рок-группа». Если даже бездыханное тело в прошлом году оказалось более жизнеспособным, чем якобы живое, о каких открытиях «новых» артистов может идти речь?
Главная проблема Yuna, в ее неспособности и нежелании называть вещи своими именами. Сегодня Yuna не посмела зафиксировать пустоту отчасти потому, что увязла в маркетинг стратегии, позиционируя себя на рынке, как смельчак и новатор, сделав ставку на «Открытие года», как на имиджеобразующий элемент. В результате пятая премия Yuna будто переусердствовала в мастурбации на то, чего нет, а в национальном дворце искусств «Украина» симулировала оргазм.
Какой смысл в расставании с Билык и Повалий, если пустота после их растворения так и норовит заполниться тем, что называется Монатик и Алексеев? И если Монатик – это хотя бы про сферу услуг, как сервисная опция для тех, кто слушает Дорна и хочет чего-то похожего, то Алексеев вообще не поддается какому-либо описанию. Если Билык и Повалий — это тот искусно вылитый Ленин, которого мы на кураже сняли с постамента, то Алексеев — это то уродливое ничто, которое образовалось на его месте.
В такой ситуации, уж если памятникам и суждено падать с постаментов, пусть их заменяла бы пустота. Пустота — это все же лучше, чем то, что стало «Открытием года» по версии Yuna.
Тем более пустота не смертельна, пока у нас с вами есть Иван Дорн и ONUKA.
