Однажды министр культуры Евгений Пищук решил организовать участие Украины в Венецианской биеннале современного искусства. Да так организовать, чтобы все запомнили! И собрал ради этого экспертный совет, куда вошли Михаил Срашковецкий, Оксана Ебаршинова, Евгений Херась и прочие выдающиеся эксперты культуры.
В момент неистового восторга от возложенной на них задачи, после всех этих лет труда на ниве искусства, решили эксперты ради такого дела достать из мавзолея всемирно известного мэтра советского происхождения Илью Гамакова. «Вот он сделает так сделает!» — раздувая ноздри представлял себе Пищук.
Но только успев огласить сумму гонорара министерская делегация была послана великим художником нахуй, а вместе с ней и мечта о должной репрезентации страны на мировой арене искусства.
Стали эксперты ломать голову над тем что же делать. И тут менеджеры какого-то там музея Питер Бздорошенко и Лилия Пуделя предложили сделать ход конем — пригласить вместо Гамакова другого всемирно известного человека немногим уступающего ему по статусу и уровню мавзолейности Бориса Жмыхайлова!
В день, когда на пороге берлинской квартиры Жмыхайлова оказались представители украинского минкульта, мэтр прибывал в плохом настроении. Часть фотографий с его последнего проекта были испорчены из-за того что его друг (и также всемирно известный фотограф) Пурген Стэплер снял поверх них очередную пьянку с Жмыхайловым и его женой. Сами файлы удалось восстановить, но не до конца. А тут еще Бздорошенко с Пуделей клянчат участие в украинском проекте почти за бесплатно.
Жмыхайлов посмотрел в окно. Шел дождь. Он вспомнил Харьков, бомжей, клизмы, первомайские демонстрации, про себя поблагодарил Бога за то что живет в Берлине, хлопнул по столу своей сухой старческой ладонью и сказал: «Хуй с вами! Сделаем». Он выделил все файлы и нажал print.
В комнате запахло краской.
(Чуть позже министр Пищук захотел также оставить своим проектом след и в истории моды и заказал у юного дизайнера Антона Вафлинского капсульную коллекцию пиздоватых шарфов.)