Если допустить, что мы живём лишь единожды, а, скорее всего, так и есть, то нельзя просто взять и не задуматься о повседневности. Ведь из рутины, а не подвигов и событий, состоит, преимущественно, наша жизнь. Ежедневные ритуалы сначала заслоняют собой молодость, а с годами заполняют бытовым поролоном годы нашей тоски.
Перемены, о которых от скуки мечтают романтические натуры, куда чаще травматичны, нежели радостны. За яркой витриной перемен — штаны с пятнами и прогоревший чайник с борщом. Это в лучшем случае. Эстетизация быта это такое же поражение, как серьезность в 20-летнем возрасте. Она непростительна и обязательно вызовет расстройство чувства прекрасного, единственного, которое не вредит окружающим.
Скука, работающая в молодости как предохранитель от неприятностей, заставляет людей постарше коллекционировать мусор и штамповки в виде воспоминаний. В секунды просветления, отдышавшись от липкого кошмара повседневности, человек неизбежно обнаруживает себя среди руин. Или голым посреди незнакомого города, но с билетом на ушедший десять лет назад поезд.
Нам не остаётся ничего другого кроме как эстетизировать Случай, назвать его Событием и прислониться к нему со скучной рожей.
Люди интеллектуальной удачи часто теоретизируют по поводу подобных трансформаций, когда простое усложняется и способно провоцировать рефлексию. Это один из самых благородных поступков в поле культуры. Может быть, это апостолы бессмысленности и конечности, прекрасные, как Иуда. Страсть к трактованию, объяснению Случаев и Событий, может быть вызвана как очарованием ежедневным, так и предельной концентрацией неизвестных пока гормонов. Эстетика будней, которая насыщена тоской по Событию, рвётся от спешки.
Вообще, яд активной и активистской жизни убивает ростки, тянущиеся из сегодня в завтра, закупоривает человека в проблематике насущного дня, создавая видимость влияния на будущее, которое темно и бестолково. Неискренность в какой-либо борьбе тоже разрушительна, так как приводит к умножению социальных масок и заставляет лицемерить.
В конце концов, человека начинает тошнить на ухабах и поворотах, но он продолжает скроллить жизнь, пока не наткнётся на подобие События, не обрадуется подобием радости и не умрёт, оставив после себя набор не ценимых им при жизни простых вещей, составлявших смысл его жизни. Этот непереводимый на научный язык ужас и есть важнейшее Событие, не нуждающееся ни в объяснении, ни в украшении. Не всем везёт встретить Христа на лодке или подкинуть дрова в костёр Яна Гуса. Воображение тут вряд ли поможет, ведь чудеса требуют материального подтверждения.
Из-за отмены привычных координат «безобразное — прекрасное» не работает единственный компас, заменивший человеку хронометр. Вопрос «куда» и «как долго» заменён на «почему». Потому и привлекают нас сплетни без конкретики и мишура из новостей, а также фильмы и книги-пустышки. Они как старые детские калейдоскопы, показывают из пластмассовых обрезков отраженный много раз сюжет, как Принц всё никак не доизнасилует Золушку, дав жизнь Антихристу, который решит все наши этические противоречия.