Национализм как основа государственного суверенитета — естественный самообман почти всех, образовавшихся после развала СССР, независимых государств. Национализм как искренняя альтернатива фальшивому позднесоветскому официальному интернационализму. И как якобы победа тех националистических сил, которые боролись с имперским центром за свои права на самоопределение.
На самом деле вклад «колониальных» националистов в процесс распада СССР минимален, если не сказать — ничтожен. Более-менее значимым он оказался лишь в республиках Прибалтики, но и там больше выступал фактором расшатывания уже слабеющей власти, когда сил и решимости на подавление прежними методами уже не хватало.
Союз ослабила и разрушила горбачевская Перестройка. То есть, попытка самореформирования власти в условиях стремительно источавшихся ресурсов. Выпавшую их рук Горбачёва власть просто перехватили республиканские элиты — те самые, которые прежде истово и с «коммунистическим» аппаратным рвением боролись каждый с собственными «буржуазными националистами», рассовывая их по тюрьмам и лагерям. Как только у них появился шанс избавиться от опостылевшего кремлёвского руководства и сесть удельными князьками в своих пределах, они мгновенно и с удовольствием перекрасились в национальные цвета.
Фокус манипуляции сознанием в том, что им охотно поверили. Бывшие партийные аппаратчики мгновенно стали «своими» даже для искренних националистов: оказалось, что очень легко найти консенсус, сказав друг другу эту приятную ложь — «мы победили в борьбе за нашу независимость!».
Нет, националисты никого не победили и ничего не добились — это было бы странно в конце 20 века для европейского сознания. Победил ход Истории, разрушивший неэффективную архаичную империю. А националистам невероятно повезло выйти в случайные победители, воспользовавшись результатами передела власти.
Правда, угодив в герои, националисты нигде ничего не получили кроме условного приоритета в идеологической сфере: власть осталась в тех же руках, в которых была. Дальнейший её передел происходил между теми же бывшими аппаратчиками и нарождавшимися в условиях рынка ловкачами всех мастей.
Проблема не в том, что ловкачи и аппаратчики сплошь мерзавцы и негодяи — это не совсем так: они разные. Важно, что они имели опыт или талант к управлению, к чему пожизненные маргиналы-националисты «советского разлива» не были способны по определению. Но национальная идеология в период становления нового государства — вещь необходимая и очень удобная для спекуляций. Цинично воспользоваться ею в условиях «накопления стартового капитала» на развалах бывшей «общенародной собственности» — самое то. Является ли государство, образовавшееся таким способом, национальным — не тот вопрос, которые стоит обсуждать. По факту — оно приватизировано элитами.
Вопрос, действительно важный и интересный — что есть национальное государство 21-го века? В каком смысле оно национальное, если не желает оставаться архаичным? Как выглядит эффективный в новых реалиях государственный суверенитет?
Можно с уверенностью сказать только, что от поиска и нахождения удачных ответов на эти вопросы полностью зависит успех любой страны. Тем более, что лидеры и аутсайдеры процесса в целом уже определились, борьба развернется только за места в их рядах.