Украинская музыкальная тусовка под выхлопы метафана стремительно замыкается в нарядном хороводе, приближая логическую развязку собственной символической миссии. Она готова превратиться в перегной, чтобы, наконец, дать возможность по-настоящему новой украинской музыке проявится в полной мере. Эта история о том, как возникшие из ниоткуда Грибы украинских снобов и умниц на широкую дорогу срать вывели. Как Дональд Трамп, проделавший, по сути, ту же манипуляцию с такими же умницами, но в масштабах целого мира. Ксенофобии подвезли, баса навалило — пришло время делать выводы.
Разумеется, легитимные украинские красавчики от музыки уже находятся в процессе перегнивания, и уже отчасти питают новую культуру, хоть еще и не осознают всего масштаба грядущих перемен. Как мытые адепты Хилари до поры до времени не осознавали грядущего краха грез о либерализме, прикармливая самим фактом своей мытости тогда еще «рыжего клоуна Трампа». Потому что, когда двигаешься в заданном направлении, но по какой-то причине застреваешь на одном из переулков, стопоришься на одном из этапов, впадая в прелесть от самого себя и своего окружения, в то же миг перестаешь видеть мир вокруг и сам становишься невидимым.
Именно в этой точке человеколюбивая, либеральная история будто оледеневает. И просыпается Трамп. Именно в этой точке греза о ренессансе украинской культуры вдруг начинает отдавать пластмассой. И вырастают Грибы.
Первый — рыжий, вторые — наваливают бас. Их будто невозможно сопоставить или сравнить. Они из разных миров, из разных систем координат. Однако нам сегодня крайне важно уяснить, что и первая, и вторая истории, по самой своей сути, с точки зрения культурологической, символизируют одно — фиксацию оппонентов-красавчиков на очевидном преимуществе.
Ставка на очевидное возникает всякий раз, когда мы начинаем действовать по заданной программе, которая кажется нам естественной. Мы будто погружаемся в прелестный туман и даже не подозреваем о том, что на самом деле очевидность-то и убивает все самое лучшее в нас.
Тот самый мир, который желает фундаментальных прав человека, всеобщего равенства и открытости, например. Он был очевиден и миллионам социологов, и самой Хилари. Или непоколебимая вера в то, что украинцы выросли из махровой русской попсы и теперь хотят ONUKA, оперу от концертного агенства УХО и Alfa Jazz. Как и тот самый взгляд на потенциально успешного украинского артиста, как на микс из свитшота с гербом, звука, как у The Maneken, голосины как у Джамалы, и чтобы на украинском языке. Где начинаются пляски вокруг очевидности, там заканчивается жизнь. Там невозможно движение. Ни либерализму в США. Ни хипстерским чаяниям в Украине.
Случается это потому, что мир слишком сложен для непосредственного восприятия. И чтобы хоть как-то воспринимать его, нам часто приходится опираться на уже готовые схемы. Мы мыслим мифологично. Свои суждения, прогнозы основываем на математических моделях, демографических закономерностях. Уже позже выясняется, что они, как и все в этом мире, способны умирать. Оказывается, они могут утрачивать свою актуальность, а мы, замиловавшись самими собой, просто перестаем это видеть.
При таком раскладе поражение всегда внезапно. Без предварительных ласок и форы. Просто раз — и нет Клинтон. Просто раз — и нет той новой украинской культуры, которая, по твоему мнению, переживает небывалый подъем и возрождение. Той культуры, которую ты попросту придумал, но не можешь этого признать, и все тебе странно, неубедительно, потому что — неочевидно.
Подобно Трампу, который стал возможен ввиду дефицита альтернативы будущего в США, Грибы явились ровно в тот момент, когда типа новая украинская музыка банально перестала новеть, но пресловутая волна новизны успела захлестнуть сердца модников. Подобно позавчерашней архаике Трампа, образы и хуки Грибов, сама их суть, сочатся кислыми девяностыми, но вовсе не как предложение ностальгировать, а вполне всерьез.
Именно нас, а не бас наваливают Грибы в конечном счете. Тебя, меня, всех нас, в невиданных до этого объемах. Самим себе. И именно наваливают, а не заигрывают, пытаясь в чем-то убедить, чтобы впарить. Грибы — это самое что ни на есть сегодня, а не вчера. Как расистские лозунги Трампа — не просто себе далекое начало двадцатого века, а твой расистский двадцать первый, бро.
Грибам удалось выйти за рамки очевидности и задаться правильными вопросами о том, каковы мы сегодня на самом деле, без прикрас и проповедей о новой эре и ценностях. Вот и ответили Грибы не столько красиво, сколько о настоящем. Не о таком, как его рисует креативный модник, развалившийся с лептопом на тахте из шлифованных палет. И не на привычном «молодежном», или «хип-хоп», или украинском языке. А на языке универсальном, коим украинская реальность прошита в большей степени, чем любым другим.
Можно сказать о том, что с музыкальной точки зрения Грибы не дали Украине ничего нового. Однако то, что сегодня принято называть новой украинской музыкой, на самом деле больше походит на лицо Повалий после пластики. С виду совершенно другое, а по сути все тот же «единственный, хмельной и сладкий грех».
Главная ценность Грибов для Украины в том, что они дали нам самих себя. Все тех же ребят из девяностых. Потому что, если твой батя снял малиновый пиджак или с Москвича пересел в сарай немецкого производства, а сам ты давно отшутил о Регине Дубовицкой и больше не слушаешь в публичных местах музыку на мобильном телефоне, это не значит, что девяностые позади.
Только переварив себя как экающих гоповатых мальчиков в широких штанишках, мы способны выйти на действительно, а не только символически, новое. К чему и подводит нас такой родной, знакомый нам бас, дядя.