В детстве нашим соседом был дед Иван, который даже в летнюю жару ходил в шубе и шапке-ушанке. Мы прозвали его партизаном и он им действительно был, причем в разных временных лакунах. В прошлом настоящий партизан отечественной войны в старости, дожив до маразма, он «партизанил» во дворе – целился из-за деревьев в детей палкой, рассказывал о войне, бредил сражениями.
Я вспомнил, что общался с дедом Иваном в редкий момент его выныривания из клубов бреда. Он ошарашено смотрел на людей вокруг себя, потом поднимал зелёные глаза на зеленые гроздья акации.
Тот случай напоминает мне о самом себе в минуты, когда мысли заставляют сворачиваться спиралью вокруг противоречия между «быть» и «казаться». То же самое происходит, когда мышление не позволяет увидеть закономерности реального мира, намекая тем самым о том, что мы обречены на глупость и распад.
Блуждая из тупика в тупик, человек пытается с помощью веществ притвориться «не таким», но кроме сухости во рту, только множит счет капитуляциям. Три сосны, в которых блуждают три упитанных поросёнка, не годятся даже для того, чтобы повеситься, не говоря уже о постройке укрытия.
Из-за этих повторяющихся практик даже инсульт представляется честнее оргазма. Сбежать в потребительство кажется вариантом для слабоумных, отсутствие реальности не сымитировать модными шмотками – человек выглядит в них как ожившая мумия. Единственное разумное приобретение – дом или квартира, напрягают схожестью со склепом или гробом. Куда лучше сгореть, чем лежать в ящике! Неизбежность гибели нашего мира не предусматривает превращения наших тел в мощи – они тоже сгорят, как и три сосны, промеж которых трахаются будущие мертвецы.
И вот, когда запасы таблеток во всех аптеках города иссякли, а боль невыносима, выход в реальность предстает единственной альтернативой ильенковскому ножу по горлу. Мир, кишащий такими же дураками, сложная материя, запах разлитого пива в привокзальном буфете куда важнее придуманного политкорректного мирка. Острые предметы становятся острыми на самом деле, а не на словах. Холод на самом деле «холодный», а вода – прозрачная. Диалектический рывок в реальность не единственный способ избежать смерти от глупости, но самый разумный ход перед тем, как звери разобьют о твою голову шахматную доску.
Попав в реальность, осмотритесь. Вам нужно пообвыкнуть, иначе все снова закончится бегством в придуманный мир, к привычным фотографиям в рамочках. Мы тут, в реальности, уже бывали, но можем не помнить этого. Органы, призванные обеспечивать наш мозг всем необходимым, еще только формировались в нашей утробе, когда эта реальность уже существовала. Выползая из матери, как рыба на берег, следует вовремя отбросить хвост. Фантазии, так необходимые дуракам, болтаются никчемным рудиментом между ног человека разумного.
Думаю, что протесты и майданы против реальности настолько же неизбежны, насколько обречены на провал. Ум вынуждает нас к любви, особенно когда реалин максимально сосредотачивается в мозгу, действуя на центр неудовольствия. Это помогает нам подавить комплекс политкорректности, как работники вирусной лаборатории контролируют смертельно опасную живность в своих колбах.
Выдуманный нами всеми мир, эта коллективная бесполая галюцинация, разворачивается и в «политическом», где истерично устанавливает квоты на правильные мысли и шум. Но реальность настаивает на необходимости гигиены – мыслительные инструменты нельзя разбрасывать в грязи придуманных дураками идей.
Капитализм, неизбежно перерастающий в фашизм – порождение этих галлюцинаций, материализовавшийся из фантазий богатых мужчин. Накачанная деньгами человекоподобная рептилия указывает нашему мышлению формы, в которых мы можем быть полезны гнусной лжи.
Дед Иван стрелял из своей винтовки почти восемьдесят лет назад, но пули долетели до нас только сейчас. Неуютный прекрасный мир манит того, кто решил не чирикать в такт собачьему лаю менторов – ментов.