Нас в свое время никто не предупредил, что в ту самую секунду, как ты решишь стать журналистом, тебе вручат лопату. И ты, наивно думая, что бороздишь просторы информационной вселенной, начнешь браво и технично копать себе яму. Это уже потом, напечатав миллионы знаков, ты увидишь, как зловеще поблескивает наконечник в твоих руках. Потом, сверстав тысячи статей, ты услышишь, как гремит оркестр. Потом, подсчитав свои доходы, ты поймешь, что поминальные пирожки — это святая вечеря.
Если вы молоды и не знаете, чем заняться; если вы в поисках внештатной работы и верите, что ваше призвание — журналистика или пиар, — этот текст для вас. Если вы старый волк — вы и так все знаете, но можете лишний раз охуеть от происходящего.
История первая. Знак четырех: клиент, пиарщик, журналист, читатель
Эту историю вам мог рассказать любой из упомянутой в подзаголовке четверки (причем каждый — со своими примерами), но ее рассказываем мы, значит, журналист здесь будет типа одинокий рейнджер, а у остальных троих не будет души. Внутрицеховая волынка медиа, под которую мы задорно пляшем в ожидании общей кончины.
Конвейер барахлит
Даже беспорядочные половые связи более структурированы, чем механизм появления «актуального» текста. Школа дураков. Хвост виляет собакой. Сам себе оркестр. Все пытаются пускать пыль в глаза, но в итоге наебать получается только себя.
Все начинается с пресс-релиза под чутким руководством работодателя. Не понимая современных медиатенденций, он то ли принуждает, то ли склоняет пиарщиков работать как ярких, прекрасных, волшебных, потрясающих назойливых мух. Чувствуете, как тошнота подкатывает к горлу? В разгар рабочего дня вам четырежды звонят с одним и тем же предложением и голосом тренера по счастью предлагают посетить уникальное событие по лепке горшков. Ничто не вдохновляет сильнее, когда ты пишешь статью о воде на Марсе. От использования прилагательных в пресс-релизах отказалась даже региональная газета «Солнышко» в селе Крыва Могыла, но у работодателя своя атмосфера. Девиз работодателя: «Прости меня, медиа, ибо не ведаю, что творю».
Он нанимает пиарщика за чем-меньше-тем-лучше. Этот пиарщик — юное многорукое существо, но, как правило, руки у него из жопы. Чтобы выжить, он набирает сто пятьсот брендов, в итоге, конечно, все идет по пизде.
Компетентному пиарщику нужно платить адекватную зарплату, чтобы он как минимум не набирал себе сто работ. Но работодатель об этом не думает, он увольняет одного студента и берет на его место другого в надежде, что уж этот точно будет писать как Селинджер. И картинки будет хуярить в фотошопе, и СММ-ом заниматься, и маркетингом, и продажи тоже пускай осуществляет. Пока рыбка-бананка ловится, действующий пиарщик пишет сногсшибательный пресс-релиз — и эстафета переходит к журналисту. Не сомневайтесь, что все пресс-релизы недели будут доставлены по назначению, ибо в наше время пиарщик готов прислать его даже на похороны вашей матери. Роли незаметно поменялись, и теперь признаки желтого репортера, который всю душу из вас вытрясет, проявляются именно у пиарщика.
Здесь наконец-то вступает журналист, и игра становится по-чеховски драматичной. Учитывая, что журналист прямо сейчас пишет текст, прямо сейчас отвечает на волшебный звонок и на десяток уникальных сообщений в фейсбуке, даже при желании он не в состоянии переварить все пресс-релизы. Время на фильтрацию не предусмотрено. Событий же всегда больше, чем журналистов. Хорошо, что это не бумажные письма, иначе наши тощие тела покоились бы под грудой бумаги. Поэтому здесь начинает действовать любимый всеми закон, и имя ему — «кумовство». Кого знаешь — тому и веришь, о том событии и начинаешь писать. Так бывает далеко не всегда, но что греха таить — с завидной регулярностью.
По мнению большинства, журналист — это такая профессия, где ты что-то пишешь, но большую часть времени нихуя не делаешь, а тебе за это еще и платят деньгами, а не пиздюлями. Поэтому одна из главных бед журналистики — это критическое количество шулеров. Такой «журналист» считает, что копирование пресс-релиза — это норма.
В итоге читатель получает яркий, восхитительный, уникальный текст. И больше никогда не приходит на этот ресурс.
Гейм овер, пацаны. Нормально сыграли. Высокий уровень командной работы — наша сильная сторона.
Эмоциональная мясорубка: клиент всегда прав
В игру вступает тяжелая артиллерия.
Легко писать тексты о брендах, которые стилистически вписываются в твое медиа. Но приходит время, и в твои двери вестником апокалипсиса врывается пылесос, бухло сомнительного качества и дистанционная рация. Сначала тебе предстоит объяснить клиентам, что нужно сделать познавательный рекламный материал. Здесь следует упомянуть о том, что специально обученных людей, которые генерируют идеи, нет. Это делают журналисты.
На создание идей для спецпроектов у редакции уходит много часов, но познавательные материалы один за другим отвергаются клиентом. Ему нужны проявления бренда, комментарии лидеров мнений, «а вот эти коллажи, диаграммы и интересный текст — уберите». Здесь и редакция, и рекламный отдел, и все медиа дают себя выебать в жопу. Соглашаются со всем, становятся дипломатами, проходят эмоциональную мясорубку и путем «кашпировского» убеждения добиваются какого-то вшивого компромисса. Таким образом, к слову, спасая бренд клиента от очередного позора.
Отдельная категория — это клиенты, которые говорят: «А запилите-ка нам спецпроект, чтобы дешево, красиво и прибыльно, да так, чтоб все коровы на селе ахнули и утроили надой». И редакция, словно уж на сковородке, изощряется и делает: прописывает, согласовывает, рисует — и в последний момент, когда, казалось бы, все довольны, клиент уходит вместе с концептом спецпроекта, который через две недели всплывает в другом издании в виде отражения в кривом зеркале. Кривом — потому что там дешевле, и это, совершенно неожиданно для клиента, таки сказывается на качестве материала.
Клиент никогда не думает о том, что материал, которого он требует, не привлечет аудиторию, а отпугнет ее. Он не верит целой толпе специалистов, ибо не видит общую картину, над которой даже Босх плачет. Нам же остается разразиться гомерическим смехом. Потому что когда его идея прогорит — виноваты будут журналисты. И не скажешь потом клиенту: «Ты тупой мудак, я ж тебя, блядь, предупреждал», поэтому отношения клиент — журналист определены с самого начала. Тотальная коэновская безысходность.
Жертвоприношение
Мы рассмотрели вариант, где все получили по шее: и назойливые пиарщики, и неспешные журналисты, и жадные бизнесмены. Один читатель стоит у нас в сторонке — красивый, в белом пальто.
Всю эту схему можно вывернуть наизнанку, и в начале будет не Слово, не луна и не грош, а читатель. Его мозги, его способ мышления, его способность потреблять информацию, его желание учиться. Не надо быть медиааналитиком, чтобы ясно увидеть, какие материалы получают резонанс. Дистанцируясь в этом тексте от политики, мы не станем приводить в пример новости с фронта и «зраду». Но оставаясь в культурном поле, мы видим, что подборки арт-событий недели (наспех слепленные из тех же пресловутых пресс-релизов) набирают куда больше просмотров, чем качественный текст с вкраплением анализа арт-сцены.
Все медиа вертятся вокруг читателя. Не будет его — не будет ничего. Поэтому мы держим читателя за божка. Божка нельзя гневить, и мы, как честные язычники, приносим ему на алтарь «овечку» в виде теста или подборки цитат.
Размывание профессиональной границы
Вследствие информационного бума все роли сильно сместились. Например, контентом для бренда должен заниматься копирайтер, но работодатель держит своего пиарщика за универсального солдата по производству молока, текстов, носков, фотографий и дождя. Уже на первом уровне все идет по пизде. Вся цепочка медиарынка умирает, так и не родившись. Все, что происходит после, — это блядский цирк, в котором бородатой женщине приказали играть карлика, а когда зритель перестал покупать билеты на шоу, конферансье обвинил в этом бородатую женщину. Хотя, казалось бы, почему бородатой женщине не играть бородатую женщину, а карлику — карлика? Но у конферансье свои причуды. В таких условиях все участники на нашей задорной медиаарене выгребают по полной.
Возможно, вам казалось, что главная обязанность журналиста — это писать тексты. Это устаревшая информация.
Приоритетной задачей журналиста становится перевоспитание клиента в нормального игрока. Потому что, нравится нам это или нет, крохотный рекламный рынок возглавляет клиент, который определяет контентную картину мира. А рыба, как известно, гниет с головы.
Но кто платит — тот и заказывает музыку. Задача редакции и рекламного отдела состоит в том, чтобы клиент перестал закидывать пару рубчиков в автомат в надежде послушать Агутина, а начал ходить в филармонию. Кстати, сегодня вечером играют реквием по журналистике, не премените заглянуть.
Воспитывать читателя — задача не менее важная. Предоставить информацию — это только часть работы. Нужно получать фидбек и вести коммуникацию.
Журналистика — это не монолог, а диалог. Или дебаты, где модератором выступает журналист. В крайнем случае, террористический акт, где нам выпала скромная роль переговорщика.
Но журналист — одинок. Почти как рейнджер, только в нормальной шапке. Воспитывая целую плеяду зрелых людей, отвечая на бесконечные звонки, сообщения и письма, придумывая идеи, журналисту приходится принять на себя еще несколько вполне полноценных профессий. Беда в том, что его основная задача — писать — по динамике не соотносится с остальными. Целый день журналист, как и пиарщик, производит сто операций в минуту. Но ночью пиарщик будет спать, а журналист — писать тексты.
Кроме того, журналист несет ответственность за результат. Если готовый продукт не оправдал ожиданий какой-то из сторон, то виноват во всем будет именно он.
На свалке медиарынка есть достойные люди среди всех категорий, но они действуют по Кормаку Маккарти:
— Где-то же есть хорошие люди, ты сам говорил.
— Говорил.
— Ну и где же?
— Прячутся друг от друга.
Театр военных действий
В артхаусном фильме Светланы Басковой «Зеленый слоник» одной из крылатых фраз становится вопрос полковника «Сколько истребителей было на тихоокеанском театре военных действий?».
Работодатель с трепетным отношением к прилагательным. Клиент, требующий лидера мнений. Толпа пиарщиков. Читатели, жаждущие зрелищ и тестов. И твой шеф, которому нужна высокая статистика просмотров и материальная прибыль.
Сколько людей — в условиях размытых профессиональных границ и списка неадекватных требований к тексту — несет ответственность за общую ситуацию на медиарынке?
Когда коллективная ответственность будет осознана и принята, тогда внутрицеховая дробилка закончиться и можно будет говорить о развитии рынка, а пока мы пойдем заниматься обычным делом: чистить говно вилкой. Чисти-чисти-чисти, чтобы чисто было. Рекламируй говно, а то в редакции нечем будет платить зарплату. За себя чисти, за пиарщика чисти, за клиента чисти, за читателя тоже чисти. Рас-рас-рас-рас-рас.
Поздравляем! Вы прошли первую часть. Если вы все еще не передумали быть журналистом, узнайте, сколько он получает, — и бегите.
История вторая. Голодомор журналиста — смерть лонгрида
В журналистской тусовке почти принято ныть о том, как хуево обстоят дела с профессией. Гонорары — маленькие, интервьюеры — буйные, а редакторы и вовсе пидорасы. О пиарщиках обычно даже не заикаются — для них в аду готов отдельный котел. Но за этим всем скрывается насущная проблема соотношения времени и дохода.
Давайте разберемся, сколько журналисту нужно времени на написание одной статьи. Ясно, что материалы бывают разные. Возьмем, к примеру, интервью. Изначально нужно договориться, это занимает от одного дня до одного месяца, так как респонденты либо заняты, либо любят попить журналистской кровушки. Допустим, первый этап прошел безболезненно и журналист на следующий же день отправился к ньюсмейкеру. Предварительно журналисту нужно прочесть тысячу и одно предыдущее интервью, чтобы, не дай бог, не задать вопрос, который уже задавали, и не вывести респондента из равновесия. Это занимает около трех-четырех часов плюс переписка (с пиарщиком респондента или с самим респондентом). В лучшем случае — еще час. Итого: около пяти часов ушло на подготовку интервью. Дорога туда и обратно — два часа, сам разговор — один час минимум, если только респондент не опоздает и не захочет рассказать журналисту лишнего, что сам же потом потребует вырезать к чертовой бабушке. Расшифровка 60-минутного интервью занимает около шести часов (индивидуально). Структурирование — два часа (в лучшем случае). Согласование и правки чистого времени почти не отнимают, но затягиваются на несколько дней в постоянном режиме переписки. Итого, по минимальным подсчетам, чистого времени — 16 часов, то есть два полноценных рабочих дня, которые растянуты на неделю.
Иногда фрилансерская статья требует взять интервью сразу у нескольких респондентов, и тогда время увеличивается в два раза, но опустим это.
На самом деле речь не только о лонгриде: в эту же категорию попадает любая большая структурированная и медийная статья. Итак, что нужно, чтобы написать лонгрид?
— Время на изучение материалов;
— время на интервьюирование, если оно предполагается задумкой;
— время на написание текста;
— время на редактуру.
А теперь магия цифр. Без лишней скромности представляем уникальный лот времен рабовладельческого Севера: фрилансерская статья стоимостью в 500 гривен. Простые математические подсчеты подсказывают нам, что рабочий день журналиста-фрилансера в интернет-издании стоит 250 гривен, на которые можно купить себе кусочек ароматного мыла с экстрактом бамбука и останется даже на веревку.
По разным данным, сотрудник в сети ресторанов быстрого питания «Макдоналдс» в Украине получает от 25 до 37 грн. в час.
На примере статьи, которая пишется шестнадцать часов и стоит — напоминаем — 500 грн., журналист получает 31 грн. 50 копеек в час, то есть столько же, сколько и неквалифицированный работник. Это же просто охуенно!
Правда, есть страны, где люди за час работы получают столько же, а то и меньше. В Колумбии, например, или в Сомали, так что нечего ныть, всем работать.
Конечно, все эти цифры условны и от случая к случаю меняются. Есть журналисты, которые, копаясь в архивах, пишут статьи по 20 дней, и журналисты, которые за два дня понимают тему, а еще через сутки выдают готовый на 80 % текст. Но дело тут даже не в этом, а в самой тенденции: написание большого и качественного материала отнимает времени несоизмеримо больше по сравнению с тем, что журналист получает за эту работу. Мотивация не подкреплена ничем, кроме личного желания. И хорошо, если его бывает достаточно, а если его нет, то на выходе получается не статья, а говно.
Стюардесса перед полетом обязана проверить салон на безопасность в своей зоне ответственности. На «Боинге-737» это порядка восьмидесяти кресел. Жилеты находятся под сиденьями, каждый упакован в специальный мешок. Даже не доставая каждый жилет отдельно, ей нужно опуститься под двадцать рядов, в каждом из которых по шесть жилетов, и удостовериться в том, что там нет никаких инородных предметов, попутно дотягиваясь до юнита у окна. Также проверить каждый карман кресла, багажные полки в половине салона и туалеты, открывая специальное отверстие, в котором находится стационарный огнетушитель.
Как правило, ей на это выделяется около трех минут. Исходя из собственного опыта, спешим уведомить, что это невозможно ни в одной вселенной. Это происходит не потому, что она не хочет качественно выполнять свою работу, а потому, что таким образом устроена система. Конечно, никого не греет мысль о том, что в полете внезапно может обнаружиться детонирующее устройство, но украинская авиация, которой сходят с рук искусственное банкротство, монополия воздушного пространства, задержки рейсов и непомерно высокие цены на билеты, и не такое проходила; обвинит во всем экипаж — и дело с концом. На 140 человек, которые взлетят на воздух – всем похуй.
В авиации — безопасность, в журналистке — достоверность. Но принцип тот же: время —качество.
В этих условиях крохотный медиарынок не может вырасти, потому что бродит по кругу. Читателей не интересуют наспех сделанные материалы. Журналисты не успевают выдавать качественный контент. Работодатели не могут повысить гонорар и нанять больше сотрудников. Рекламодатели не верят в медиа, потому что у них низкая статистика просмотров. А низкая статистика просмотров, как раз потому что читателей не интересуют наспех сделанные материалы.
Как говорил мой дед, «“Чого дурний?” — “Бо бідний”. — “Чого бідний?” — “Бо дурний”».
Вы всё еще здесь? Возможно, любовь к написанию текстов у вас преобладает над здравым смыслом. Это значит, что вы наш парень. Берите вилку, господа, говна на всех хватит. Рас-рас-рас.