Поэт Алексей Зарахович о сути скандала вокруг спектакля «Холокост Кабаре»
Произошедший со спектаклем «Холокост Кабаре. Суд над Джоном Демьянюком» скандал не об искусстве, не о сочетании несочетаемого. Действительно, в искусстве можно все; действительно, поставить рядом два слова, между которыми нет никаких привычных смысловых связей – и есть один из способов формировать свою реальность.
Но все это существует в ткани повествования, т.е. в контексте. Надпись на торце здания напротив синагоги 24 апреля тоже образует свою реальность – и полагать, что это случайность, что всё как-то само собой получилось – то ли идиотизм организаторов, то ли их надежда на то, что все остальные – идиоты.
Режиссер Илья Мощицкий высказался не только на сцене, но и в большом интервью на «Циники ТВ». Его фраза, что он не антисемит, поскольку еврей, меня повеселила. Холокост – это не еврейская история исключительно, это вселенская трагедия, а не еврейский анекдот, для своих, который может рассказать один еврей другому. То есть, если не-еврей посчитает анекдот антисемитским, то рассказчик (еврей) может сослаться на свой нос и цвет волос, как это сделал гость программы. Но при чем тут Холокост – всесожжение? При чем тут кабаре, Бртольд Брехт и французский шансон? Даже если в спектакле всё это как-то взаимодействует, дружит или конфликтует. Но речь не о спектакле, но о надписи, контекстом для которой стала синагога и особый день.
«Я – еврей, следовательно, я не антисемит, мне можно», – потрясающая логика. Значит, если то же самое сделает не-еврей – это антисемитизм? Любопытное искусство получается – с оговорками, для своих. Так и нужно было подписать это словосочетание: «Придумано евреем». И «Холокост» становится словом не страшным, домашним, как огонь в камине.