Существует общественная прослойка, с которой всегда проблемы. В англоязычном мире ее сокращают до LEYM, less-educated young men (малообразованные молодые люди), в нашем же до ШН (школота необразованная). В чем именно с ней проблемы?
Современной экономике, в целом, не требуется много работников с низкой квалификацией и отсутствием опыта. Стало быть, среди ШН сильна безработица. Ну, как бы, и бог с ними, мы живём в мире естественного отбора, они знали, на что шли, когда решили не получать диплом и научную степень, не становиться стартаперами, не идти в творческую богему. Сами виноваты, пусть сидят дома и думают, чем себе помочь.
Но тут есть тонкий момент. В среднем особь ШН более активна и агрессивна, чем университетский профессор или старший научный сотрудник социологической компании, которые изучают ситуацию в этом направлении. Если все запустить, то могут участиться такие случаи, когда последние, возвращаясь после интеллектуального и хорошо оплачиваемого труда поздно вечером домой, получат средние или даже тяжкие телесные повреждения от первых, а их карманное имущество перекочует к ШН, как раз.
GORSAD
Кто-то скажет, мол, полиция. Нужно больше полиции. Другие вспомнят о безопасности личных автомобилей и такси. Третьи — что ценные для общества интеллектуалы должны быть в состоянии жить в центральных, дорогостоящих, хорошо освещённых и охраняемых районах городов. Такие способы пассивного уклонения от проблемы.
Они могут работать, если доля безработной ШН невелика в масштабах социума и не имеет тенденцию к росту. Пока агрессивные малообразованные молодые люди на сбиваются в банды и не устраивают в городах «Заводной апельсин», с этим можно жить. Но у нас тенденция к росту есть, и она усиливается.
GORSAD
Автоматизация, роботизация, такие вещи. На прошлом Давосе число новых потенциальных безработных в краткосрочной перспективе оценивали в 5 млн человек. О тех, кто не потеряет работу, а не сможет ее найти, умолчали.
Как я и сказал раньше, столько малообразованных и не имеющих опыта — не надо. И значит, наверное, стоило бы ожидать, что их армия будет множиться, подпитывая банды, и может даже перехлестывая куда-то в ИГИЛ.
Профессоры, ученые, стартаперы, творческая интеллигенция, высокооплачиваемые специалисты будут вынуждены прятаться за стенами своих огражденных микрорайонов.
Прошедшей осенью закончился долгосрочный эксперимент, который как раз занимался проблемами LYEM. Он шел с 2000 по 2015, пока подсчитали, выявили и исследовали тенденции, но вот уже финал, есть выводы. Вкратце самое главное: современная безработная ШН растет (выросла с 18 до 28% за период), но неплохо себя чувствует, потому что у нее есть компьютерные игры. Играют много и активно. За 15 лет количество игровых часов в неделю примерно утроилось.
Их не очень печалит отсутствие работы. 20% не имели работы в последние 12 месяцев, и понятно, что с ходом времени их шансы найти её не вырастут, потому что малообразованному работнику без опыта в 40 лет не обрадуются сильнее, чем малообразованному работнику без опыта в 20 лет. Скорее, наоборот.
Они готовы, с учетом перспектив, обходиться малым: жить с родителями (так дешевле), жить без семьи или даже партнера (так дешевле и никто не выедает мозг, что ты весь день играешь в компьютерные игры, вместо того, чтобы искать работу). Конкретных планов построения чего-то похожего на карьеру нет почти ни у кого из них. Не то, чтобы это особенно удивляло.
GORSAD
Но — как я уже сказал, их все устраивает. Они относительно удовлетворены своей жизнью, не чувствуют себя париями, отстающими от поезда, тому подобное. Это главный и суперпрорывный вывод, и он многое значит. Почему? Он показывает, что современные компьютерные игры сделали безработную ШН неопасной для общества. То есть, повторяю, даже если ее доля будет расти (а она будет), ну и бог с ними, они вряд ли станут сбиваться в банды, делать из ржавых автомобилей повозки смерти и громить огражденные микрорайоны элит. В общем-то, они более довольны, чем ШН с работой.
И не просто довольны, а социально здоровы. Многопользовательские игры дают им компанию. Игры стали довольно эмоционально вовлекающими по сравнению с Понгом и даже Пэкменом. Системы целей и кампании даже обеспечивают им что-то вроде жизненных горизонтов, того, к чему надо стремиться. Ну и также они обучают, дают навыки, повод для гордости и т.д. У игроков по-настоящему работает биохимическая система вознаграждения человеческого организма, как будто бы они завалили инопланетную банду в реальности.
GORSAD
Один из исследователей, которые стоят за этим экспериментом, Эрик Херст из Университета Чикаго, связывает довольство безработной ШН с компьютерными играми напрямую. Он ученый, и потому благоразумно воздерживается от практических выводов и рекомендаций, отдавая их политикам. А здесь-то просто. Безработная ШН стала социально безопасной. Она не несет угрозы будущему. Теперь самое время сделать ее полезной.
В обязательном порядке комплектовать их видеокарты и игровые приставки блоком, отдающим свободные ресурсы для нейросетей, распределённых рассчетов и облачных сервисов. Вместо (или кроме) рекламы пускать короткие полезные загадки, с которыми не могут справиться системы распознавания образов. Пусть фильтруют фейковые новости.
Ну или ведут информационные войны, постят тупые мемы, оставляют в соцсетях хейтерские комментарии и захламляют ленты дискуссионных форумов. А, стоп, они и так этим занимаются.
GORSAD