Мы не говорим о детях. Наша культура взяла детей в скобки, поместила их в этакое символическое гетто, где они должны пребывать, не мозоля глаза резвящимся на детских площадках взрослым. О детском компоненте в современной культуре размышляет кандидат культурологии, автор и директор культурного центра «Пунктум» Дарья Дмитриева.
Двое подростков 17 и почти 16 лет собираются пойти в кино на «Стражей галактики». Они опрометчиво забывают паспорта дома, и в билете им отказано. Их не пускают, мол, рейтинг 16+. Им приходится вернуться домой и скоротать вечер за просмотром третьего сезона сериала «Во все тяжкие».
Другой пример — девочка тринадцати лет хочет приобрести куклу. Но не простую, а дорогостоющую бжд-куклу. Чтобы прояснить для себя некоторые нюансы, она пишет на форум в сообщество кукольников. И получает шквал негатива: от простого нежелания отвечать до фраз типа «маленькая ты еще в куклы играть».
Это симптоматично. Дети не должны мешать взрослым. На игротеках, где взрослые люди играют в серьезные настольные игры не место детям. Рейтинги компьютерных игр должны заставить родителей отказывать детям в просьбах о покупке. Если папа с мамой собрались посетить киносеанс «Ледниковый период 4», то детей лучше оставить с няней.
Речь о глобальной тенденции, которая бросается в глаза. В современной культуре снимается оппозиция взрослое-детское, границы между ними размываются. Детскость пронизывает практически все сферы, связанные с частной жизнью человека, его досугом и работой. Кидалтизм в данном контексте можно понимать как яркое проявление данной тенденции, но при этом более узкий и частный феномен.
При этом детство и детское понимается довольно узко, как «праздник», детскому отказано в страдании, страхе, боли (все это означивается как травматизация и отдается на откуп психологии). Таким образом, детское — это «веселое и счастливое». Паттерны, снова и снова возвращающиеся в разных областях жизни, можно сформулировать так: «найти в себе внутреннего ребенка и дать ему возможность раскрыться в творчестве», «взгляд ребенка, — новый опыт познания мира», «подростковый бунт навсегда», «работа как игра», «личностный рост» и так далее и так далее. Маркетинговые стратегии по геймофикации всего, что угодно, не отстают от общего вектора развития капиталистического общества. Фактически — потенциальное развлечение производит стоимость того или иного продукта. Развлечение само по себе чаще всего не имеет ценностной значимости, но в ситуации ценностного выбора, человек предпочитает его. Таким образом, детскость культуры можно определить как множество ценностных выборов в пользу развлечения.
Индустрия развлечений работает на полную мощность, люди развлекаются. Да, всегда во все времена были формы развлечений — игра, карнавал, спортивное соревнование… Да, праздник был всегда неотъемлемой частью жизни, но в современной культуре праздник стал частью повседневности, а бытование развлечения вышло далеко за рамки праздника.
Обратная сторона медали — непосредственно дети, для которых в данной культуре выделяется особое место, я бы назвала его картонным пьедесталом. Рождение ребенка понимается как невероятное счастье, сверхценное событие. При этом на семью и общество сразу налагается множество запретов. Например, табу на негатив в отношении детей. Ребенок — это король мира. Только очень маленького мира, имеющего жесткие рамки. В этом мире он может получить массу прекрасных вещей, игрушек, прекрасные развивающие курсы и прочие радости. И все эти радости сделаны специально для детей, детские рок-концерты, лекции с пеленок, развлекательная детская наука и проч. Общения по детским вопросам происходят в специальных сообществах мам. Это ведет к тому, что семьи с детьми развиваются как детоцентристские, то есть ребенок в них в центре внимания, что смещает ценностные нормы и ориентиры семьи в пользу интересов ребенка.
Но штука в том, что ребенок не интегрирован в социальную систему. «Взрослая детская» культура не принимает его в свой мир, так как ребенок — помеха. Детьми должны заниматься специальные люди: сначала родители и няни, потом образовательные учреждения.
За время своего взросления ребенок получает массу двойных посланий. Например, папа, играющий в новый крутой шутер между делом поучает сына, что тому необходимо хорошо учиться вместо того, чтобы просиживать штаны за компьютером. Мама, заставляющая ребенка читать Толстого, сама не может оторваться от «Игры престолов». Другой вариант — ребенок включается родителями в их сообщество, например, косплееров, и усваивает нормы этой культуры, но при этом возникает масса конфликтов с требованиями традиционной образовательной системы. Третий вариант — родители «спасают» своих детей от популярной культуры, что к интеграции тоже не ведет.
Исключение детей из социума, экспансия взрослых (разделение на взрослых и детей я провожу формально по возрастному критерию) на территорию традиционно «детских» развлечений формирует определенный тип культуры, в которой не просто много игры и веселья, но также происходит формирование детских реакций на события, а система отношений между людьми трансформируется. Такие «больные темы», как кризис семьи и брака, политическая индифферентность и отчуждение, личная свобода и ответственность в данной перспективе становятся точками напряжения в системе, полной шизофренических посланий. Сообщение «играй и будь счастлив» соседствует с традиционными представлениями о гендерных ролях, профессиональном призвании и т.д.
Какими же чертами, на мой взгляд, обладает помолодевшая, впавшая в детство культура? Позитивным следствием происходящих перемен является гибкость, творческая открытость культуры. Экспериментаторство, поиски новых социальных форм, гиперкоммуникация — эти качества культуры делают ее более отзывчивой и более адаптивной к различным изменениям и высоким скоростям. Человек, сформированный такой культурой открыт информации, обучаем и отлично приспосабливается в профессиональном плане.
Но есть последствия, которые мне кажутся важными и мало замечаемыми. Первое — педагогика. Это слово навевает тоску, но фактически педагогическая мысль — это то, что утеряно как составляющая часть интеллектуальной культуры. Традиционно воспитание детей — дело всего общества, именно общество определяет цели воспитания. Однако, в детской культуре вместо педагогики как социального проекта возникают системы воспитания (по Монтессори, французская система, японская и так далее). А педагогика как набор методических приемов становится уделом специалистов — педагогов и психологов. Это слепое пятно современной культуры — дети везде, но и нигде. Родители и педагоги обсуждают как их воспитывать, но никто не понимает, зачем это надо. Потому что вопрос «зачем» превосходит границы участка, отведенного детям.
Второе — секс. Да, он тоже куда-то делся из культуры. Об этом стоило бы поговорить отдельно, здесь лишь пунктиром намечу. Секса, вроде бы много, но в то же время он либо стерилизован (то есть мы видим массу асексуальной сексуальности, вычищенной и выхолощенной системой бесконечных рейтингов), либо маргинализирован и обособлен в отдельную категорию телесной жизни, не очень связанную с другими областями (например, порно) и зачастую демонстрируется как игра (50 оттенков и пр.). Как и дети (и именно в связи с детьми) секс выпадает из традиционных брачных структур на уровне различных культурных дискурсов.
Третье — брак. О кризисе брака пишут все, кто только способен писать. Но от этого проблема никуда не исчезает, а лишь размывается и затирается главный вопрос — зачем вообще он нужен и кому.
Эти три проблемы традиционно связаны с детьми. А дети где? Дети превратились в котиков — удобные и приятные знаки отсутствия.