Куратор современного искусства Мария Вторушина рассказывает о пресловутой харьковской фотографии в разрезе проекта «Политика тела. Харьковская фотография из коллекции семьи Гриневых», прошедшем накануне в полтавской галерее Jump.
За последний месяц взгляды любителей искусства обратились в сторону харьковской школы фотографии. Те, кто знал и не знал о ней, включились в процесс шумного обсуждения украинского павильона на Венецианской биеннале, представившего tribute славе Бориса Михайлова. Между тем, в Украине, сама среда, откуда произошел мэтр, остается мало исследованной.
Проект «Политика тела. Харьковская фотография из коллекции семьи Гриневых», проходивший в галерее Jump c 23 мая по 18 июня, дает представление о течении жизни харьковских фотографов. Для реализации проекта куратор Галина Глеба выбрала родной город коллекционеров Бориса и Татьяны Гриневых, предоставивших материал из своего собрания. Приедьте в Полтаву, и вы увидите стильную галерею европейского формата. Дизайн Jump разработан группой YOD, известной по интерьерам трендовых киевских заведений LoggerHead, BAO, «Собака съела голубя».
Галерея Jump, Полтава. Вид экспозиции «Политика Тела».
В двух небольших залах, залитых светом из окон и стеклянных дверей, Глеба выстроила повествование, разбитое на 4 главы. Это «Быт», «Досуг», «Политическое», «Интимное». Одно происходит из другого, и все вместе может быть считано в отношении представителей поколения 1970/80-х к человеческому телу.
Основной рассказчик – знаковый фотограф Евгений Павлов, один из основателей группы «Время». Группу в 1971 году основали Борис Михайлов, Юрий Рупин, Евгений Павлов, Олег Малёванный, Александр Супрун, Геннадий Тубалев. Участники познакомились в областном фотоклубе и скоро поняли, что советская фотография конструирует новую действительность, вместе того, чтобы работать с реальностью. Манифестом харьковчан в 1970-х стала «Теория удара», активно внедряемая группой. Фотографы отказались от постановочных кадров. Необходимость идеализировать человека и создавать все новые и новые пропагандистские мифы родила противодействие. «Время» документировало то, от чего обычно фотография отказывается – неприглядные, нелогичные и травматичные моменты действительности. Это был открытый протест, и прямой взгляд правде в глаза.
Евгений Павлов, из серии «Тотальная фотография», 1990-1996, фотография, цифровая печать
Евгений Павлов знаменит своей серией «Скрипка» (1972), в которой он впервые в СССР показал обнаженную мужскую натуру. В «Политике тела» обнаженка, конечно же, фигурирует, но эротики или секса вы не найдете. Больше всего внимания уделено серии Павлова «Тотальная фотография». Она снята уже после распада СССР в 1990-96 годах. Однако реальность не меняется сразу же после провозглашения новых идей. И сюжеты серии ничем не отличаются от советской реальности. Когда многие художники эмигрировали, Павлов даже не задумывался о том, стоит ли ему покидать Харьков. Фотограф верит, что каждый из нас не зря появляется на своем месте. И он выбрал нищий мир, в котором горожане продолжают собираться вокруг памятника Ленину, столы на праздник сервируются как в «Иронии судьбы», а в грязных деревнях еще долго будут разваливаться колхозы. Раскрашивая свои негативы, автор испытывает фотографию на прочность. Павлов пытается выйти за рамки обычной технологии, добавляя в фото нечто из иного мира. А на самом деле получается достаточно прямая аналогия – мрачная советская бытовуха покрыта яркими мазками, не всегда совпадающими с формой. То, что кажется вам веселой цветной картинкой при ближайшем рассмотрении оказывается разоблачительным документом. Это даже не постсоветский мир. В этих снимках – незыблемость советского сознания, невозможность через него переступить. Оно надолго вмонтировано в быт и тело. Немногое изменилось и сейчас. Глеба предлагает посмотреть на снимки, руководствуясь идеями Мишеля Фуко о политиках тела. Государственное преобладает над частным, и попытка отвоевать свое тело становится протестом против коллективного.
Евгений Павлов, из серии «Тотальная фотография», 1990-1996, фотография, цифровая печать
Кстати, тот факт, что выставка выстроена в основном на работах Павлова, я считаю реваншем со стороны куратора за неудачный артбук «Тотальная фотография», изданный в 2016 году. Конечно, мы по умолчанию согласились, что факт появления этой книги уже приятен. Качество самих фото вполне неплохо, и можно подержать в руках. Выпущенный для биеннале каталог «Парламент» Михайлова и книга Павлова производились одним издательством. Только вот каталог Михайлова, сделанный Юргеном Теллером, действительно хорош. Он по дизайну и верстке отчетливо напоминает каталог IKEA или JUSK, но содержимое прямо противоположно. Все вывернуто наизнанку. Никакого коммерческого лоска и любования объектами. То, что могло бы быть средой обитания, изгажено людьми. Подранные диваны, мэтр в трениках, все та же бытовуха и не теряющая величия супруга. Эти сюжеты стали фирменным почерком харьковской школы. Только школа эта известна в Европе по одному имени. Хотя суть ее состояла в противостоянии небольшого круга людей официальной эстетике и циркуляции идей, которая позволяла им видеть то, что для других находится за пределами зрения.
Вот пример, показывающий общее пространство идей, в которых находились художники. Евгений Павлов и Сергей Братков автономно сделали очень похожие снимки, раскрывая в них видение женской природы. «Алина» Браткова – одна из участниц программы по искусственному оплодотворению, которых он снимал в 1996 году. Девушка держит на коленях пробирку с донорской спермой. «Carl XVI Gustaf» — дописано маркером по фото. А вдруг у нее родится принц? Мечта Алины о возможности родить того, кто, наконец, не будет похож на окружающих ее мужчин, заставляет жить дальше. В такой же позе сидит Татьяна – жена Павлова и его любимая модель. Она ожидает проникновения в свою жизнь иного чуда. Интересно, что оба художника вмешиваются в снимки, дополняют фото, желая трансформировать действительность, дать возможность проявиться чему-то новому. Этот прием показывает отчаяние, смешанное с настоятельной необходимостью произвести на свет индивидуальное. Живое тело, не подчиненное политике.
Сергей Братков, «Алина», из серии «Принцессы, 1996, фотография, серебряно-желатиновая печать
Кроме Браткова и Павлова в экcпозиции фигурируют работы харьковской группы «Шило». Это художники нашего поколения. И им, например, смешно, что харьковская школа фотографии воспринимается как исторический незыблемый конструкт. Да, они снимают на пленку, следуют всем канонам школы. Но стебут родной Харьков за то, что кроме правды советского и постсоветского трэша там пищи для искусства нет. На таком вдохновении далеко не уедешь, поэтому «Шило» заканчивают незаконченные серии Михайлова, устраивают заборные выставки и переосмысляют современную политику так же, как делали их «старшие». Их фотографии в этом проекте символизируют конец одной истории и служат показателем того, что настоящее для харьковской школы в ее каноничном варианте исчерпано. Действительность нашего времени трактуется уже иначе. Дальнейший процесс состоит в систематизации и документации наследия этого поколения. Чем и занимаются куратор и коллекционеры. Поняв природу материала, с которым работает, Глеба сделала выставку, которая не претендует оживить то, что уже отжило. Она продолжает знакомить нас с состоявшимся феноменом украинской культуры, предоставляет необходимую и интересную информацию.
И да – для того, чтобы выставка была хорошей, ей не обязательно находиться в Венеции.