Победа Трампа на выборах – еще один факт иллюстрирующий переформатирование мировых политических трендов: закончилось время элит, которые вели за собой с помощью неолиберальной риторики, речей о том, что наука, технологии и свободное движение капиталов могут решить проблемы народов. Стало очевидным, что это был блеф.
Теперь наступает время другого блефа: новые лидеры не обещают больше потребительского рая, предлагают людям держаться без надежд на рог изобилия, разговаривают приближенным к пониманию обыкновенного человека языком. Оппоненты это называют популизмом, непрофессионализмом, авторитаризмом – но эта риторика уже не работает на массы, а способна только сплачивать внутри группы проигрывающих элит. Другими словами, один риторический блеф сменяется другим, менее изощренным.
Роднит и «либералов, презирающих массы» и «консерваторов, с ними солидаризирующихся» то, что обе эти политические тактики (стратегий не просматривается вообще, — что и заставляет закавычивать слова «либерал» и «консерватор») относятся к общему стилю времени – к обществу спектакля: и те и другие являются шоу-персонами. Но либералы играют спектакль в стиле постмодернистского «нового драматического театра» (заумные пьесы, где каждый актер показывает себя как попало), а «популисты-консерваторы» играют водевили и комедии.
Ну, что ж, придется принять, что народы сейчас выбирают комедии. Не плакать, не смеяться, но понимать.
Победа брутального «простого парня», или как пишет одна брюзжащая газета, альфа-самца Трампа – один из многочисленных знаков наступления другой эпохи. И чем быстрее это поймут в мире, тем быстрее сойдет со сцены устаревшая модель будущего, как техноцентрическая антидемократическая (антинародная) глобалистская утопия, на которую сделали ставку технократы-интеллектуалы.
Они – на самом деле только часть интеллектуальной элиты, которых точнее назвать снобами и техноцентристами, — и это связанные вещи: вера в так называемые гуманитарные технологии породила не только сомнительные научные дисциплины (политология, футурология, электоральная социология и тому подобные финансовые и пиар-проекты этой группы), но и презрение к массам, что выразилось в языке этих интеллектуалов, полном мягких и грубых оскорблений «простых людей» или третирования их ценностей как отсталых, реакционных и архаичных.
Доверие к технократии подорвано в глобальном масштабе: она не решили важнейшие планетарные проблемы (экологическую, социальной справедливости, культурной идентичности), сосредоточившись на проблеме экономической, то есть – материального производства. Что очень важно, но недостаточно. Для решения же проблемы духовного производства у неолиберальной глобалистской элиты не оказалось ресурсов: практически нет вообще никаких идей, способных найти отклик в массах, все концепции локальные — «тiльки для себе», для внутригрупповой солидаризации на основе снобизма и финансов.
Я говорю об этом «конце истории технократии» без радости. Часть моей души (сознания) отданы этим утопиям, но необходимо хотя бы начать прощаться с прекрасным блистающим глобалистским миром на пристани, откуда уже отошел в прошлое этот пароход.
Гудбай!