Медиааналитик Андрей Боборыкин размышляет о роли и месте критики в современном мире.
Разговоры про то, зачем человечеству нужна культурная критика, нужна ли она вообще, и не пора ли всем так называемым критикам найти себе более адекватные занятия, ходят примерно столько, сколько в принципе существует осознание критики как какого-то отдельного рода деятельности. При этом разговоры эти (особенно когда речь заходит об арт-критике) практически всегда скатываются в банальности вроде того, считать ли говно искусством, стоит ли дружить с художниками, про которых пишешь, а также, сколько денег справедливо платить и за какие статьи, и заканчиваются одним и тем же — каждый гордо остается при своем мнении. В текущей ситуации торжества социальных сетей, виральных механик и глобальной ультрамедийности можно констатировать, что от института критики мало что осталось.
Конец «легкого» культуртрегерства
Про критику часто говорят в контексте культуртрегерской или просветительской функции. Критик пишет статью про нового музыканта или художника, и тем самым открывает его для своей аудитории. Можно бесконечно рассуждать про роль Клемента Гринберга в популярности абстрактных экспрессионистов или редактора журнала «ОМ» Андрея Бухарина в «открытии» Земфиры и «Мумий Тролля», но с приходом алгоритмов, нейронных сетей и рекомендательных систем в нашу повседневность об этом стоит забыть.
Все дело в том, что расстояние от «открытия» до клика play в VK или Apple Music настолько невелико, а автоматическая подборка на основании ваших прошлых прослушиваний и прописанных заранее предпочтений настолько точна, что совершенно нет нужды в дополнительной роли человека, который опишет вам, чем эта музыка плоха или хороша. Вы решите это сами, нажав на play. То же касается кинокритики — агрегированный рейтинг с кинопоиска, Metacritic или IMDB намного более полезен для среднего читателя при выборе чего бы скачать сегодня вечером, чем мнение одного критика, а Netflix, Amazon Prime и похожие стриминговые сервисы, так же как и в случае с музыкой, подгонят все под ваши вкусы.
Конец культуртрегерства — конечно проблема медийная. В девяностых достаточно было просто иметь доступ к западной прессе, чтобы управлять вкусами миллионов. Так, например, Андрей Бухарин не скрывает того, что журнал «ОМ» делался чуть ли не из нарезок из Details, Dazed&Confused и i-D. Сейчас провернуть такое было бы вряд ли возможно просто из-за наличия Википедии — если постсоветская молодежь могла прочесть про искусство братьев Чепмен только в какой-нибудь статье Милены Орловой для того же «ОМа», то сейчас можно вбить в гугл «new british art» и получить гигабайты информации про них и не только. Потому можно смело сказать, что культовую постсоветскую журналистику убил интернет. И чем доступнее он становился, тем стремительнее исчезали культуртрегерские проекты.
Последняя задача критики
Наиболее точное определение текущего состояния критики дал российских художник Юрий Альберт в опросе, который проводил на эту тему журнал Артгид: «Роль критиков сводится к тому, чтобы после выставки художнику, куратору и их родственникам было что почитать и обсудить». Но как бы пессимистично это ни звучало, ничего плохого в этом нет. Последняя задача критики в наступившей эре коммуникационного изобилия действительно заключается в том, чтобы называть вещи своими именами в первую очередь для непосредственных участников отрасли, и только потом и отчасти — для аудитории.
Таким образом критик обязан указать на халтуру и привлекать внимание сообщества к той или иной проблеме, а его роль «открывателя» и «объяснителя» искусства для аудитории уходит на второй план. В этом контексте также стоит отметить, что в своей текущей роли критику нет смысла писать хвалебные рецензии на что-либо, так как сам жанр рецензии потерял актуальность. Без участия критика в системе искусства, будь то музыка или contemporary art, похвала реализует себя сама через пиар, отклик аудитории и внутрицеховой подхалимаж, а вот критической позиции может и не прозвучать. Но для того, чтоб сама отрасль не впадала в самохвалебную деградацию, критическая позиция должна продолжать проговариваться. Пусть даже случится это для аудитории, состоящей из художника, куратора и их друзей и родственников.
Из-за особенностей развития медиареальности критик долгое время занимал позицию «гейткипера» — того, кто позволяет смыслам звучать для широкой аудитории (отчасти поэтому медиаотрасль уже годами в тотальной неопределенности). И потому быть активной частью медиасреды критику уже не обязательно, как не обязательно критическим текстам отвечать общим медийным требованиям (просмотры, лайки, т.д.). Таким образом, в некотором смысле критика становится некой формой гражданского активизма. Чем раньше это осознают те, кто думают, что занимаются критикой и культуртрегерством, чем раньше они бросят это неэффективное для карьерного роста занятие, тем безусловно лучше — в первую очередь для них самих, потому что обратной дороги нет.
Арт-критик Акилле Бонито Олива. Журнал Frigidaire, 2011.