Дебют украинской поп-группы KAZKA приводит в недоумение. «Свята» застревает в памяти после первого же прослушивания. Пока обыватель рассыпается пафосными эпитетами в адрес новой музыкальной группы, изощренный эксперт бубнит невнятное, пытаясь понять, что к чему, и продолжает напевать «Ой, мамо, на свята я не була свята». Казалось бы, удачная, цепляющая мелодия, этнические мотивы сделали свое дело, но не все так просто. И вот почему.
Украинская поп-музыка имеет несколько принципиально разных векторов направленности. Я выделю три самых очевидных, и позволю себе грубое обобщение, чтобы на трех пальцах, без громких выпадов расшифровать данный феномен.
Самое очевидное устремление украинских музыкантов заключается в нарочитом подражании культуре запада. Так происходит, когда через конкретные клише, через определенную манеру и интонации украинский музыкант пытается либо привнести запад в Украину, либо выйти за пределы Украины, понравившись там. Так действуют The Hardkiss, The Maneken, Brunettes Shoot Blondes. Так поступил Иван Дорн, записав свой последний англоязычный альбом в США. Данная форма коммуникации с миром редко дает положительный результат, потому что к гастарбайтерам и выскочкам везде отношение одинаковое.
Второе устремление распространено среди украинских музыкантов в большей степени. Оно обращено, наоборот, внутрь себя, и замыкается на локальном культурном уровне. Так, например, апеллируя к этнической эстетике, ДахаБраха, скармливает большому миру вареники в аудиоформате, а Dzidzio и ТІК делают это же, но в пределах Украины. К этой группе замкнутых на себе относятся и те, которые продолжают сильно трансформировавшуюся, но все же советскую эстрадную традицию. Оля Полякова и Океан Эльзы, Тина Кароль и Пианобой. Такая форма коммуникации с миром дает положительный результат, но масштабировать его за пределы родины не представляется возможным. Такие артисты могут снискать невероятную славу, но только в заранее очерченных пределах.
И первый, и второй векторы, если размышлять в общем, а не с точки зрения тактических побед, подразумевают поражение. Либо в поле экзистенциальном, когда мечты о том, чтобы стать вторым Jamiroquai рушатся, либо в поле социальном, когда вдруг обнаруживаются культурные, языковые рамки, за которые, увы, невозможно выйти.
В этом смысле «Свята» демонстрирует уравновешенное и более сбалансированное отношение к миру. И проявляет альтернативный взгляд, который отчасти отражен в понятии World music.
Такая ориентация в той или иной степени свойственна Ивану Дорну и Камалии, Джамале и Onuka. Сводится она к традиции большого мира, где за счет выработки универсального языка через соединение всяких символов музыкальное произведение занимает, что называется, общее место, и становится в один ряд с «Oops!…I Did It Again» и «Gangnam Style». В этой системе координат нет американских, корейских, нигерийских треков. Здесь «Take on Me» группы A-HA не считается норвежским. Здесь даже Bjork и M.I.A. с их Исландией и Африкой являются представителями мировой, а не локальной сцены. В конце концов, вы же не задумываетесь об австралийском происхождении Sia, когда слушаете «Chandelier»?
Это возможно лишь через сознательное обезличивания собственного творчества, что во многом и удалось группе KAZKA. «Свята» стала выразительной попыткой отделиться от тусовки, в которой все сильно ориентированы либо на призрачный запад, либо на хутір. И дело вовсе не в том, насколько сложна гармония, насколько точен текст и изощрен видеоряд данного произведения.
KAZKA абстрагировалась от локального и привычного в большей степени, чем это однажды сделала Onuka. И менее грубо и нарочито, чем The Hardkiss, использовала универсальные музыкальные клише. Вне зависимости от количества просмотров на Youtube, и того, попадет ли «Свята» в ротации мировых радиостанций, нам стоит зафиксировать этот баланс.