Под весенним солнцем человек жмурится и нежится. Тело, привыкшее к однообразным каждодневным одеваниям и обуваниям в черно-серые лохмотья, легко протискивается в маршрутку или вагон метро.
«Жизнь продолжается» — льется песня из такси. Тут и там – курильщики табака. Везде алтарь, всюду священнодействия. В город вернулись птицы, их не замечают торопыги-горожане. Черепашьи шеи, дряблые кадыки рвутся на волю из под тугих удушливых воротников. Висельники срывают петли, нащупывают грязный асфальт дрожащими от недержания ногами. Сбежав с эшафота зимы и коммунальных услуг, не стоит забывать об обязательстве крикнуть перед казнью: «Пейте какао Ван-Гуттена». Помилование не отменяет договор. Прощенные однажды, благочестивые жулики бегут от офиса к заводу, от ларька в редакцию модного издания. Вчерашний водитель маршрутки поет караоке и подает самбуку модным шлюхам. Провинциал елозит жопой в кресле чиновника. Толстая шея примеряет петлю галстука. Помилованные пьяным судьей, согретые лучами давно потухших ламп, дураки размышляют о своем предназначении. «Быть успешным, быть счастливым, быть богатым!» — шепчет неудачник Леха в камуфляжных штанах. «Быть всегда молодой и красивой» — шлепает губами, будто созданными для минета, первокурсница Зоряна из мрачной провинции.
Унифицированные модой и обреченные на поиски заработка дураки. «Стать собой! Прожить именно свою жизнь! Реализуйся!». У витрины стоит пьяный дурак и бормочет: «Я жестокий каратель-доброволец и решала-чиновник. Я старенький коммуняка и глупенький «свободовец». Я новый полицейский и торговец спайсухой. Я тот, кто бросает камни в пидаров и тот, кто берет в рот. Я богатенький хрюн в дорогом пиджаке и я стрелок сижек с пригородного вокзала».Человек в недорогом спортивном костюме слушает в наушниках слезливую песенку о несчастной любви. Пожилая женщина плачет в лифте, в её руках два тяжелых пакета с продуктами из дешевого супермаркета. Поп-раскольник, которого выгнали из прихода за вольнодумство, ищет работу, любую работу.
Человеку мало быть кем-то. Человеку важно побывать всем. Сегодня я хасид- ХаБаДник, мою голову покрывает ортодоксальная кипа, я составляю миньян на молитве в синагоге, бормочу древние молитвы, касаюсь мезузы. Завтра я левак-антифа, мы срываем акцию наци, в моей руке нож. Проходит месяц – я слащавый хипстер, советую некрасивой девочке почитать Бротигана. Еще неделя и я в штанах из секонда заливаю в рот дешевое пиво, курю синий «бонд». Утром на работу в просторный офис, планерка, шеф ждет аналитику про АТО. Вечером пикетирую ментовку – они задержали друзей из нашего ультраправого движа, мы нападали на «извращенцев» во время гей-парада. В колонне ЛГБТ тоже я – в красных джинсах, кричу зверью о своих правах.
Напрягаются жилы под веревкой, кожу рвет петля. Ноги нащупали опрокинутую табуретку. Бог-палач ржет, сплевывает под ноги и уходит в переулок. Человек спасён. Он орет – «Пейте какао Ван-Гуттена».
Лжизнь продолжается.